Главная   |  Новости   |  Врач Стива Джобса Дэвид Агус о диагностике рака: "Пора начать думать по-другому"

Врач Стива Джобса Дэвид Агус о диагностике рака: "Пора начать думать по-другому"

29 июня 2017

david-agus-rak.jpg

 

Статистика неумолима. За последние полвека уровень смертности от онкологических заболеваний практически не изменился. Максимум, чего достигли онкологи – добились возможности приостановить развитие лейкемии костного мозга. Даже самые лучшие онкологи не в состоянии вылечить рак на поздней стадии. Единственный выход пока – обнаружить его как можно раньше.

Впрочем, давайте для начала о некоторых особенностях рака. Прежде всего, он распространен среди людей «в возрасте». Больной раком ребенок – редчайшее явление, один случай на несколько тысяч. Почему так? Давайте обратимся с этим вопросом и другими вопросами относительно до сих пор грозного заболевания к эксперту в области онкологии, доктору с мировым именем, главе Глобального комитета по генетике Всемирного экономического форума американцу Дэвиду Агусу. Некоторое время назад его доклад, прямо касающийся данной тематики, вызвал большой интерес посетителей портала ted.com – дискуссионной площадки, где звучат зачастую самые необычные точки зрения.

 

Snimok-ekrana-2017-06-27-v-9.12.24.png

Дэвид Агус – знаменитый американский врач, который подарил Стиву Джобсу не один год полноценной жизни. 

 

"Почему рак – это заболевание взрослых?", – задает вопрос Дэвид Агус. И сам же отвечает на него: "Взрослые, люди среднего возраста, больше не нужны природе, потому что они уже выполнили главную свою функцию – дали потомство".

Рак, по мнению Дэвида Агуса, тяжело лечится прежде всего потому, что у медиков до сих пор нет реального понимания, что же он собой представляет. Безнадежно устаревшая методика определения рака по частям тела – рак печени, груди или простаты – абсурдна и лишь мешает взглянуть на проблему по-новому.

 

– Большинство средств, выделяемых на борьбу с раком, уходит сейчас не на изучение его, а на облегчение последних двух лет жизни пациента. Мы тратим совсем немного на исследование того, против чего боремся.

 

"Я считаю, что рак – не генетическая болезнь, а взаимодействие клетки с окружением, которая больше не подчиняется контролю развития. Это не абстракция, это взаимодействие с окружающей средой. Это то, что мы называем системой", – говорит Агус. Вместе с командой профессора Дэни Хиллиса Дэвид Агус работает над моделированием рака в организме как сложной системы.

 

Вот простейший пример из лекции. Врач скажет Вам, что Вы здоровы, если средняя температура Вашего тела, по данным месяца, составит 98,7 по Фаренгейту. Но как быть, если в один из дней она поднималась до 102 и Вы были вынуждены принять жаропонижающее? Этот факт наверняка пройдет мимо внимания врача.

 Таким образом, если представить рак как систему, то в ней будут данные на входе и выходе и структура посередине. Итак, структуры – это исторические классы эквивалентности, а для больного раком входные данные – это окружение, диета, лечение, генетические мутации. Данные на выходе – это симптомы. Болит ли что-то? Развивается ли рак? Чувствуем ли мы вздутие и т.д. Большая часть структуры скрыта. В нашей работе мы меняем входные данные, мы прописываем курс агрессивной химиотерапии. И потом проверяем, улучшился ли результат.

Итак, проблема в том, что это не просто одна система, это множество систем по многим измерениям. Это система систем. К сожалению, эти сложные развивающиеся системы очень трудно понять в деталях. Хорошая новость заключается в том, что вы можете ими управлять. Вы можете попробовать управлять ими, не имея фундаментального представления о каждом элементе.

В феврале в "Медицинском Журнале Новой Англии" опубликовали результаты фундаментального клинического испытания, объектом для которого стали женщины предклимактерического возраста, у которых диагностировали рак груди. Им провели химиотерапию, затем разделили их в перемешанном порядке и дали половине плацебо, а другой половине "Золедроновую кислоту" – лекарство, которое применяют для лечения остеопороза. Женщинам давали его дважды в год. Результат: среди 1800 женщин, получавших дважды в год лекарство для строения кости, вероятность повторного возникновения рака уменьшилось на 35 процентов. Снижение рецидива рака лекарством, не имеющим ничего общего с раком? Проще говоря – вы поменяете почву и семя не будет расти. Вы поменяете систему и сможете значительно повлиять на рак.

Никто и никогда не показал – и это шокирующе – что химиотерапия и вправду действует в основном на раковые клетки. Этого никто не видел. Существуют замечательные работы, проводимые в емкостях для выращивання ткани, в которых, если вы лечите рак лекарством, это оказывает влияние на определенную клетку, но дозы в тех лабораторных исследованиях далеки от доз, оказывающих воздействие на организм.

Если женщина с раком груди принимает средство "Таксол" каждые три недели, что является стандартом, около 40 процентов женщин, больных раком на стадии метастаз, положительно реагируют на лечение. Во время следующего курса я даю им то же лекарство каждую неделю. Другие 30 процентов больных отреагируют положительно. История повторяется, я прописываю то же лекарство в течение 96 часов продолжительного приема, другие 20 или 30 процентов ответят на лечение. Вы не можете сказать, что один механизм работает на каждом из трех этапов. Это не так. Мы понятия не имеем о механизме. Таким образом, идея о том, что химиотерапия может разрушить эту сложную систему, в точности как "Золедроновая кислота", вызывает определенные сомнения. Странно в этом эксперименте также то, что уменьшились раковые образования на начальных стадиях тоже на 30 процентов.

Подобных примеров – масса. Вот, например, женщина, которой 46 лет. Трое детей, рецидивирующий рак легких. Принимала все известные противораковые препараты, но болезнь прогрессировала. После курса еще одного препарата через месяц рак исчез. К сожалению, через три года рецидив все-таки случился и она умерла. Но она прожила эти годы благодаря… препарату, применяемому в основном для лечения угревой сыпи. Эти и другие примеры ставят под вопрос все, что мы до этого знали о раке.

Или вот вам еще одна проблема. Если я – врач, я получу ваше компьютерное сканирование сегодня, и у вас обнаружится двухсантиметровая опухоль печени, и вы вернетесь через три месяца с опухолью, увеличившейся до 3-х сантиметров, помогло ли вам лекарство? Откуда мне знать? Могла ли опухоль быть 10 сантиметров или я прописываю препарат бесполезный и дорогой? В этом вся проблема. И, опять-таки, именно отсюда начинаются новые методы.

Основная цель, конечно же, – предупредить заболевание. Главное, чтобы вы вовремя пришли в кабинет врача. Это самый эффективный способ, который мы можем использовать сегодня. Но если кто-то, к сожалению, уже болен, он или она пойдет к врачу, сдаст капельку крови, и мы сможем узнать, как лечить болезнь. Наш подход относится к области протеомики. Опять-таки, мы рассматриваем систему. Рассматриваем полную картину.

Исследование капельки крови, прошедшей через сверхпроводящий магнит, позволяет нам увидеть все протеины в теле человека и изучить их особенности. Когда протеины вбрызгиваются вовнутрь, магнит вращает их по кругу, в конце расположен детектор. Момент соударения с детектором зависит от массы и заряда. Таким образом, с высокой точностью, если магнит достаточно большой, и вы располагаете достаточно высоким разрешением, вы можете на самом деле обнаружить все белки в теле, определить «неправильные», и это будет началом понимания данной системы. Цель в том, чтобы начать изучать каждый случай и действительно двигаться вперед вместо того, чтобы просто фиксировать случай за случаем без какого-либо фундаментального изучения.

 

– Нам следует отказаться от упростительного метода мышления. Мы должны начать думать по-другому и радикально. Пора думать по-другому. Придумывать новые идеи, потому что на протяжении последних 59 лет не было никакого прогресса. Мы нуждаемся в радикально другом подходе.

 

Когда Энди Грув отошел от должности председателя правления Интел, он сказал: "Ни одна из технологий не победит. Технологии победят". И я твердо верю, что в области медицины, особенно онкологии, именно широкая платформа технологий поможет нам двигаться вперед и, будем надеяться, поможет пациентам в ближайшем будущем.